andrreas

Poetical Independence Day
26. Mai 2012, 20:00

Andrei Ditzel (Hamburg) & Zurab Rtveliashvili (Stockholm) & Alex Galper (New-York) & Shota Iatashvili (Tbilisi)

P.A.N.D.A Theater. Knaackstrasse 97, 10435 Berlin, Germany

В день независимости Грузии мы хотим выступить в Панда-Театре за поэтическую независимость. Два выдающихся грузинских поэта выйдут на сцену вместе с двумя русскоязычными авторами. Модератором вечера будет московский наркопоэт-зомби Александр Дельфинов. Грузинский и русский языки будут основными, но английский и немецкий могут так же неожиданно вступить в игру.

Андрей Дитцель родом из Новосибирска, но уже много лет живет и работает в Гамбурге. Нежный и мощный лирик, он мастерски завладевает вниманием аудитории и много раз выигрывал поэтические слэмы в Панда-Театре. Он пишет прозу, опубликовал несколько книг и ведет блог в ЖЖ, где публикует фотографии, не менее поэтичные, чем тексты.

Зураб Ртвелиашвили - это по-настоящему революционный артист, для него поистине отсутствует разница между политическим и поэтическим. В качестве активиста грузинской оппозиции он неоднократно подвергался арестам и был вынужден долгое время провести в тюрьме, где охранники читали ему свои стихи через железные решётки.

Александр Гальпер живет в Нью-Йорке, где зарабатывает свой хлеб в качестве социального работника. Однако он изучал творческое письмо у Аллена Гинсберга и является, видимо, единственным русским поэтом, имеющим право называть себя битником. Его тексты переводились на английский, немецкий и другие языки.

Шота Иаташвили - это один из наиболее известных современных грузинских поэтов, а к нам он приедет сразу после фестиваля в Польше. Шота и Зураб не только принадлежат к одному поколению, они давние друзья, но прошли годы с их последней встречи. Мы ожидаем фантастического взрыва эмоций на Панда-Сцене ещё и поэтому.

Александр Дельфинов - поэт и соцактивист, много лет прожил в Берлине, но в последнее время вернулся в Москву, где сейчас поднимается неожиданно сильная волна протестов против коррумпированного режима. Никто не знает, чем закончится новая перестройка, но в этот вечер Дельфинов будет “играющим модератором” на сцене Панда-Театра.

Легче всего потерять то, что становится смыслом;
что наполняет полую форму песком, голосами, шумом.
Мы только куклы в игрушечной комнате детства,
мы не становимся старше, лишь равнодушней.

Вера личинки -- отбросить высохшие покровы,
освободить от слизи и ветоши новый панцирь.
Прах станет духом, когда расправится новая кожа...
Всем бы воздать по вере, но трещина в старой чаше.

Трещина в штукатурке, серый налет на сером.
Пыль торжествует над книгами: старые переплеты,
в них пустота, ни единой буквы, молчание, полночь.
В вечности нет ни латыни, ни кириллических знаков.

Свет появляется в точке, но исчезает, не длится --
видимость перехода за грань, на другую клетку.
Все начинается снова, поиски счастья и моря,
если на картах указаны контуры водоемов.

Дай мне прохладную руку, пока незнакомый встречный.
Если увидимся где-то в онлайне, отправь мне ссылку.
Ты, несомненно, писал или пишешь тексты.
И все равно, ты со мной или нет, я тебе верю.

Так отстраненно на плече застыла рука, как будто нет ни плеч, ни рук.
Еще нельзя пошевелиться или произнести полслова, кратный звук.
Скорее слишком рано, а не поздно, нет городов, дорог, домов и стен.
Творение еще в начале, создан лишь поворот лица (а полутень
как будто не завершена, уходит куда-т о вглубь -- и ты ли это сам?)
нет ни лица, ни черт; на подбородке ни волоска -- таким и был Адам;
не собрались на помощь птичьи стаи и не развеяли ночных химер...
Пусть где-то просыпаются трамваи и трутся шестерни небесных сфер.
И колокольчики, ещё не трубы, звучат откуда-то. За темнотой
крадется свет, и приоткрыты губы чтоб прошептать: "Побудь еще со мной".