сны (продолжение)
Мне сейчас не хочется ничего писать о текущем моменте, но, наверное, стоит продолжать записывать сны. Так или иначе, мои друзья грешат в ЖЖ тем же. Вот, например, засыпая вчера, глядя на настенную карту мира, - самое обычное мое занятие размышлять о дрейфе континентов, - я вдруг заметил, что Мадаскар покачивается на волнах. Потом он отправился в путешествие по Индийскому и прочим океанам... Но начать надо с самых важных снов.

Самый яркий и подробный сон мне приснился очень давно, когда я еще не читал "Юлиана отступника", "Мастера и Маргариту", был лишь понаслышке знаком с программным произведением Гёте и, вообще, по юности вряд ли знал значение слова "шабаш". То есть это была серия возвращающихся сновидений, в которых я, - обычно в сопровождении человека, которого я считал своим лучшим другом, - бродил по знакомому и незнакомому одновременно городу. На новосибирскую топонимику накладывались начисто разрушеные или выжженные кварталы, метро было куда разветвленнее и запутаннее. На месте "хрущовок" часто оказывались "сталинки" и наоборот. Меня часто притягивал к себе недостроенный гостиничный комплекс на площади Маркса - еще более заброшенный и запущенный, чем в жизни, наводненный какой-то крылатой и бескрылой нечистью. Во сне эта ощеренная арматурой высотка еще больше напоминала клык какого-то монстра.

В тот день или в ту ночь мой друг сказал, что сегодня покажет мне что-то необычное, что происходит лишь раз в год, и нам нужно приготовиться для этого. В соседней комнате засыпали родители и мы осторожно прокрались в ванную. Кажется мы переодевались, но самое главное было - подготовка к полету. Я ни на минуту не усомнился, что мы полетим отсюда, из закрытого помещения. Как выяснилось, чтобы летать, нужно было концентрировать силу на каком-нибудь предмете, зажатом между ног - лучше всего, деревянном. Можно было воспользоваться веником или шваброй, но мне это показалось смешным. Я взял какую-то случайную деревянную планку - и мы оказались над крышами Затулинки. Было холодно, смотреть вниз я боялся. Не помню, как мы достигли места, куда стремились, но там нас дружелюбно встретила толпа людей. Мне протянули согревающий напиток в металлической кружке. Поскольку я был здесь впервые, мне нужно было пройти какой-то ритуал, чего мне совсем не хотелось - это такое чувство, которое испытывает новый ученик, которого представляют перед новым классом, никогда не любил его... Но все оказалось просто: мне нужно было лишь съесть кусок сырого мяса, который откуда-то достал мой друг. Преодолев отвращение, я понял, что это даже вкусно. Вместе с толпой мы двигались в направлении небольшой возвышенности. Я обо что-то запнулся и, оглянувшись, увидел, что это была отрезанная человеческая рука. Но страшно не было. На холме было что-то вроде городского праздника, аттракционы и столики с разной снедью и напитками. Именно там - если это "считается" - я впервые попробовал алкоголь (Лет четырнадцать было мне? Но совершенно точно, что до этого я был добропорядочным ребенком... ) Некоторые навесы соединялись подземными галереями, куда постепенно перемещался праздник. Я чувствовал себя совершенно раскованно и свободно, даже несмотря на присутствие очень странных людей. Во-первых, среди нас было много карликов, толстяков или болезненно щуплых мужчин и женщин; были безногие и безрукие. Во-вторых, относительно некоторых я затруднялся, люди это или ожившие куклы или манекены.

Кое-где под землей текли кипящие ручьи, на которых можно было поджаривать мясо. Интересно, что эта кипящая вода или это кипящее масло не обжигало: можно было, например, держать в струе кусок вырезки, покрывающийся на глазах аппетитной корочкой, шипящий и брызгающий соком, но твоей собственной руке это не причиняло вреда. Почему-то это осталось самым главным впечатлением, хотя там же я, например, впервые видел открыто совокупляющиеся пары и группы людей. Последнее, что запомнилось - я остановился и завороженно смотрел, как карлик с огромными, почти в половину его роста, гениталиями, ласкает очень красивого юношу - оба были поглощены друг другом и составляли очень гармоничную пару.

Страшно всегда становилось после пробуждения из моего второго города - и особенно после этого, главного сна. Мой религиозный трип позднее, в пятнадцать-шестнадцать лет, посты, вегетерианство, "детка" Порфирия Иванова, чтение всего подряд, - все это как-то связано. Когда я смог вызвать в себе чувство покаяния,хотя сам не понимаю в чем, несколько лет подряд мне вообще перестало что-либо сниться.

Ищущие подвоха А. или О. обязательно спросят о художественной подоплеке расказанного сна, на что я честно должен признаться, что подростком я был (подростком с рабочей окраины) в силу разных обстоятельств, скорее, задержавшимся в развитии: поздно взявшимся за чтение. И, честное слово, об игрищах нечистой силы, как популярном литературном сюжете, осведомлен не был.