Lamm und Knabe

Андрей Дитцель

вот живу и ничего не делаю

Previous Entry Share Next Entry
из фейсбука
Lamm und Knabe
andrreas
Чудака Нэнни Отто, -- в прошлом он был музыкальным вундеркиндом, потом местным казановой и учителем музыки, постепенно состарился и несколько опустился, -- я до сих как минимум раз в неделю встречаю на улице. Обычно он сидит у входа в одно из дешевых кафе и вступает в разговоры со всеми, кому (не) посчастливилось отозваться на его приветствие.

А вот Митци-Катци уже почти забыл. Она тоже была учительницей музыки и давным-давно чуть не женила на себе Нэнни. Нэнни живет в захламленном полуподвале недалеко от философской башни гамбургского универа. Митци-Катци, когда мы познакомились, снимала квартирку в доме напротив. Иногда переходила улицу, спускалась в подвал и радовала Нэнни и его ученика Якоба каким-нибудь кезекухен. Она уже тогда больше всего была похожа на старуху Шапокляк, только с ранимой и отзывчивой душой. Хотя сама этого не замечала и продолжала в шестьдесят играть роковую брюнетку: метала страстные взгляды, говорила парадоксами.

Митци-Катци -- это, конечно, прозвище. Кыс-кыска. Может, Нэнни знает настоящее имя, но скорее всего, тоже забыл. Раньше у Нэнни было очень много женщин, судя по фотографиям он был красавцем и спортсменом. Правда, не меньше женщин он любил и самоудовлетворение. Ведь Нэнни -- наш современный Диоген Синопский.

В весьма зрелом возрасте Нэнни -- с его собственных слов, разумеется, -- научился сам себя удовлетворять орально. Надо отметить, будучи стопроцентным гетеросексуалом и эстетом. Это оказалось настолько здорово, что он решил больше не заниматься сексом. Нэнни поддержали многие друзья. Художник Анди тогда предположил, что больше праны не покидает круговорота в организме и, таким образом, остается для творчества.

Но это было отступление. На днях я проезжаю на велике по касательной к университету и замечаю ещё издалека на велосипедной дорожке (а не на тротуаре) прогуливающуюся Митци-Катце. В чем-то розовом, с бантиком в подкрашенных волосах. В руке изящная сумочка.

Я так обрадовался, ведь не видел её несколько лет -- и сразу стал кричать: Митци! Митце-Катце, как я рад встрече! Это мне не очень свойственно, но настроение было хорошим, солнце светило.

Митци застыла в позе крайнего недоумения и я смог получше её рассмотреть. На её лице было столько тонального крема, что он не скрывал, а подчеркивал глубокие морщины. Глаза были жирно, как на критской фреске почти, подведены.

-- Откуда это вы меня знаете? -- Недоверчиво поинтересовалась она.

-- Но Митци, это же я, русский, Андрей, сколько раз мы вместе пили кофе в Штадтбекере?! Я тогда был другом Якоба (другом с определенным артиклем). Мы ещё снимали короткометражный фильм!

-- Да... У Якоба действительно был русский друг, -- произносит Митци задумчиво и опять осматривает меня. И тут же заявляет безаппеляционно:

-- Но это были не вы!.. Вы гораздо лучше выглядите, чем ТОТ РУССКИЙ.

Вскидывает голову, как будто отмахивается, и дальше семенит по своим старушечьим делам. Переходит на тротуар.

А я стою, тупо улыбаюсь. Мне светло и горько. Лихорадочно прикидываю, сколько лет прошло. Десять. Все десять, наверное.

  • 1
Прелестно написано. Светло и легко. Понравилось про друга с определенным артиклем, почти двусмысленно :)

Хорошо, что никто не умер.
(Сочное жизнеописание Нэнни в самом начале рассказа не могло мысленно не навести на трагичный финал.)

Какая трогательная Митци.

красиво и грустно

  • 1
?

Log in

No account? Create an account