November 13th, 2007

Lamm und Knabe

ещё кое-что к характеристике субкультуры

Понятно, что любая закрытая - или оказавшаяся в той или оной степени изоляции - группа вырабатывает свой коммуникативный стиль. А в долгосрочной перспективе свой язык. Когда моего профессора Лемана просили что-нибудь подобное объяснить, он отмахивался и что-то загадочно бубнил о правиле невидимой руки. Хотя профсоюзы во всем просвещенном мире распускаются (помню недавнее сообщение о том, что в Рекьявике закрылся последний гей-бар, поскольку геи и лесбиянки прекрасно чувствуют себя и в неспециализированных заведениях), многие вербальные -и предметные, разумеется, - коды сохраняются. Самое незатейливое объяснение - в праздности рядового гея, не обремененного большой семьей, но зато вовлеченного в гораздо более разветвленные социальные сети. Количество контактов, как правило, обратно пропорционально их интенсивности. Отсюда - редуцированные формы общения вплоть до такой своеобразной и, не побоюсь этого утверждения, герменевтической, как glory hole. И вербальный код, и письмо приобретают всё более лапидарные черты.

Мне давно хотелось привести несколько примеров на стыке повседневной коммуникации и Web 2.0. Так развитие социальной сети gayromeo приводит к распространению в ней идеограмматического письма:


Одним щелчком мыши можно отправить собеседнику свое согласие или отказ по какому-либу вопросу. Изначально пиктограммы имели более выраженную форму следов. Инструмент "наследить" имел ту же функцию, что и "подмигнуть" в известном русскоязчычном проекте. Собственно, и сама эволюция этих значков достойна внимания. Но пока оставим эту тему.


Это, соответственно, приглашение на кофе, пожелание здоровья и просьба выйти на связь.


Оценочное: интересно, весело.


И примеры более комплексных посланий: "хотел бы заняться с тобой сексом", "влюбляюсь", "забыл что ли?". Пока попечительский совет искусственно сдерживает эту лавину и замораживает поступающие шаблоны посланий, ограничившись парой десятков (и что любопытно, максимально сократив "негативные" формы). Но по сети гуляют уже сотни, если не тысячи новых.

Вы, конечно, рассмеетесь и обвините меня в банальности и скуке. И может быть, так оно и есть, всё это не стоило бы даже одной-единственной соломки для водки с ред буллом... но я постепенно замечаю, что и сам перехожу на этот язык.
Lamm und Knabe

while you are here


Недавно я писал о своем друге Феликсе, считающем, что несчастливый фильм не может быть достоин награды кинофестиваля. Вчера мы сходили в кино на "Solange du hier bist" ("Пока ты здесь") - первый полнометражный фильм режиссера Стефана Вестервелле (р.1980). Это, безусловно, одна из самых сильных лент, которые я видел в последнее время. И вместе с тем наполненная такой ледяной безнадегой, что на протяжении всего сеанса хотелось встать, выйти и забыть об увиденном. На кинофестивале я бы тоже, скорее всего, проголосовал против.

В зале, включая нас, было четыре зрителя.

Вроде бы режиссер не показывает никакой чернухи. Только наполненный фоторамками, сахарницами, книгами, - квинтэссенция немецкой провинциальной жизни, - быт старика, влюбленного в мальчика-проститутку. Их незатейливые диалоги в постели, за едой. Ужас возникает непонятно откуда. Возможно, это игра камеры со светом, света с дряблой кожей, света с незатейливой обстановкой. Или контраст между игривым мальчиком, - в полумраке он направляет себе в рот ручной фонарик и настаивает, что свет выходит у него из ушей, - и угрюмым стариком. Предчувствие смерти есть, - белые рубашки и белые пятна света в ночной комнате, но никакой смерти нет. Мне давно не было так страшно.