December 17th, 2007

offen

A (...)

Меня хотели назвать Андреем, как прадедушку Андрея Кондратьевича Дитцеля, добрейшего и очень красивого человека. Он был призван на фронт ещё до августовской депортации немцев из Повольжья. Точно не знаем, где он погиб - либо на войне, либо в трудармии, куда вскоре отозвали всех военнослужащих подозрительных национальностей.

И первые несколько дней жизни меня называли Андреем. Но папа неожиданно настоял на другом имени. Под нам я рос, ходил в школу, поступал в институт. Но мне всегда хотелось быть Андреем. Постепенно это приняли близкие друзья. И родители перестали удивляться, когда к телефону просили пригласить Андрея. В девятнадцать лет, отдавая в печать первую серьезную подборку стихов, я задумался, как их лучше подписать. До этого несколько текстов выходили за подписью Андрей Веселов или Андрей Невесёлов - по настроению. Почти не раздумывая, подписался Дитцелем. Бабушка плакала. Прабабушка была ещё жива, но мало понимала родных. Когда я её навещал, она рассказывала, мешая русские и немецкие слова, что самая сильная молитва - "Кристи Плют". Я был уверен, что она сама придумала этот страшный и путаный текст, и к тому же меняет его каждый раз, рассказывая по памяти. Позже я узнал, что это стихотворение 1739 года, его написал граф фон Цинцендорф.

Имена сильнее нас. Моё имя со временем обзавелось всеми мелочами, которые требуются для решения иных формальностей с почтой, налогами, билетами и т.д. Перебирая свои бумаги я на днях сложил отдельной папкой авторские договоры, выписки из типографии, заявки на сценарную работу, письма, переводы. Сейчас я могу подписывать любым из имён официальные документы - и это невероятно приятно.
Lamm und Knabe

до утра


Уже давно так не перемещался часами по ночному городу перебежками, перебегами, паромами, метро, как на этих выходных. Глинтвейн, кофе, пиво, - всё необъяснимо хорошо сочеталось. Начали у воды, в тихом Овельгённе, и закончили в шумной "Аптеке" у анархистов в Шанценфиртель. Нависающее бетонно-стеклянное на фото - Докленд снизу, куда получилось спуститься по низкой воде. Держал камеру 15 секунд.
Collapse )
Lamm und Knabe

континентальное и англо-саксонское

Как работает большинство фотоагентств и фотожурналистов в Германии, Франции, России и т.д... Издание договаривается о гонораре и заказывает иллюстрации. До недавних пор мне казалось, что иначе нельзя. Разумеется, даже при всём диком капитализме есть рекомендованная журналистскими объединениями гонорарная сетка, но она не более чем символична.

После знакомства с английскими партнерами понял, что невозможного нет. Они выкладывают все свои фотосессии для скачивания в сеть. Пресса берёт себе всё, что хочет. А в фотоагентстве сидят два сотрудника, которые подписаны на островную печатную продукцию и только тем и занимаются, что просматривают её на предмет "своих" фотографий. Если обнаруживают - выписывают газете или журналу счёт. Иногда эти счета даже оплачиваются. Иногда права на одну и ту же иллюстрацию выдвигает сразу несколько фотодеятелей.

Так вот, работать таким образом у них, тем не менее, получается. Но мы провели небольшое исследование и выяснили, что если бы они перешли на нашу модель, то автоматически повысили бы "собираемость" гонораров процентов на 200. Случай частный, но мне интересно, что на это скажут наши англофилы.