Андрей Дитцель (andrreas) wrote,
Андрей Дитцель
andrreas

рыбы

У меня больше не получается писать в эту воображаемую тетрадь. Будут другие стихи, а пока поставлю точку. И поскольку я сильно перерабатывал и переписывал тексты, соберу их заново.


Картинку и кораблик подарил W



***

В марте по небу скитаются тусклые рыбы.
Видишь, - повсюду вода, не дождаться ковчега.
Суша всё меньше. Мы гибнем с тобой. А могли бы
вместе уйти по последнему талому снегу.

Нам бы в пути помогали герои и боги.
Я бы учился любить тебя верно и тихо,
гладил бы волосы, трогал бы тонкие ноги.
Так и глядишь, избежали бы горя и лиха.

Вот и вода у ступней. Прибывает к коленям.
Море сильнее любого, любому по росту.
Ты понимаешь внезапно: нет смерти и тлена.
Мы просыпаемся рыбами. Как это просто.


***

Чернеет снег на старой даче,
к тропинке клонится забор.
На простыню излился мальчик
и с живота остатки стёр.

В горах и долах бродят соки,
и пахнет деревом с утра.
По небу плавают молоки,
а ночью - крупная икра.

Есть только март, но он проходит,
длиннее день, грубее ствол,
и во саду ли, в огороде
уже давно тюльпан отцвёл.

И я бы замер у ключицы
и стал с тобой - один изгиб.
Но не летают больше птицы,
а рыбы пожирают рыб.


***

Бог ещё затейливей, чем Босх,
он лишает голоса и слуха,
в форму льет сургуч, свинец и воск,
по живому вспарывает брюхо.

Ты не умер, не лишился чувств -
стынешь у него на грязном ложе,
оскоплён и выпотрошен, пуст -
голый ком, ни чешуи, ни кожи.

Мир, как прежде, нежен и суров.
Рыбаки забрасывают сети.
Серебро соскабливают дети,
помогая разбирать улов.

Выгнут крюк, тупой, как божий перст,
и плывут бесформенные души
под водой и высоко над сушей,
прочь от этих тел и этих мест.


***

Отсидеться бы в спокойном закутке,
где диета и ослиная моча.
Только рыбу не стряхнуть,
на поводке
бьётся, тянет,
не дает тебе молчать.
Леска крутится и вьется как петля.
Воздух шепчется с огнем о "не убий";
держит ноги
равнодушная земля,
но четвертая - сильнее всех стихий.
Изначальная, в ней скрыта темнота,
что щадит от слепоты
холодных рыб,
принимает форму уха или рта,
и в груди растит
причудливый полип.


***

На склоне оживает бурый вереск,
март прогревает воду и траву,
уносит лёд и гонит рыб на нерест,
удерживает лодки на плаву,
бросает горсть зерна и щепоть пепла,
не оставляя никаких причин
грустить, что так прекрасна и нелепа
любовь двух женщин или двух мужчин.
И небо день за днём теплей и шире.
И мы, остановившись на бегу,
сейчас одни - пускай не в целом мире,
а здесь, на этом тихом берегу.


***

Назови мне несколько отличий,
кроме самых явных: гуще мгла,
непривычна тяжесть, непривычно
непослушны вещи и тела...

Дышим ли под водной толщей, либо, -
с чем ещё не свыкнуться самим, -
трёмся друг о друга, как две рыбы,
зная, но не веря, что творим?

Пахнет травами и терпким потом,
мягкий ил укрыл речное дно.
Неужели мы составим что-то
цельное и целое, одно?


***

Как случилось, что враги уходят,
жгут у стен прощальные костры?
Мягче и доверчивей природа,
и мальки выходят из икры.
Ненадёжно и волшебно, словно
подошел к концу какой-то срок.
После водолея, перед овном
не прядётся нить, не страшен рок.
Ветер обнажает плоть обрыва,
море принимает кровь реки.
Сердце в рёбра тычется, как рыба,
мягко расправляя плавники.


***

Тлеет, как огарок,
солнце за рекой.
Сделай мне подарок,
пусть совсем простой -

право на ошибку,
право на пустяк;
золотую рыбку,
в банке или так,

пушку или саблю,
книгу (я прочту!)
но сперва кораблик,
чтоб играть в порту.

Бог бросает кости,
выпадает пять.
Спой мне или просто
волосы погладь.

Ночь и темь лениво
бродят по дворам.
Сделай мне красиво,
а усну я сам.


02-03.07

Tags: vogelwanderung, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments