?

Log in

No account? Create an account
Lamm und Knabe

Андрей Дитцель

вот живу и ничего не делаю

Previous Entry Share Flag Next Entry
первый раз
Lamm und Knabe
andrreas
На самом деле не о пресловутом "первом разе", поскольку он с большой вероятностью случился позже, а о белом вине.

В тот исторический промежуток, когда западные границы уже приоткрыли, но Югославия ещё не развалилась -- по заминированным мостам ездили красные КамАЗы "Совтрансавто" -- мой папа, дальнобойщик, привёз из командировки пятилитровую бутылку белого вина. В плетеной корзинке и с какой-то очень красивой пробкой. В первый же вечер мы дегустировали его. Немного алкоголя мне к этому времени разрешалось. Вкус оказался удивительным, травяным или ягодным. Сейчас я склонен думать, что дело было в ароматизаторе. Но тогда вино показалось просто божественным. Родители решили запечатать бутылку и задвинуть её поглубже в кухонный шкаф, для особенных случаев.

Если не ошибаюсь, дело было в конце лета, которым я часто зависал на новосибирском ипподроме. Я ходил в вечернюю детскую группу, но часто приезжал ещё утром, слонялся по конюшням, просто сидел на трибунах или помогал тренерам. Даже отбивать денники и задавать корм казалось абсолютным счастьем. Таких альтруистов кроме меня было ещё несколько, пара девочек и один парень. С одной девочкой я даже целовался после чинного и мирного дня рождения среди хорошистов и отличников, но уже совсем забыл её. А парня звали Макс. Он тоже жил на Затулинке, но совсем на краю, у гаражей и лесополосы. И учился в ещё более пролетарской школе, чем я. Макс был похож на среднего хищного зверя, пантеру, скорее всего. До конно-спортивной школы ходил на карате. Много дрался. Жил "с мамкой". Умел брать на гитаре три блатных. Вот так, тезисно, по-другому не получается. Я сначала просто не верил и пропускал мимо ушей его истории о телках, но как-то его стала поджидать на тролейбусной остановке девушка, с сумасшедшими глазами, постарше нас, -- каждый день. "Я ей целку сломал, ну щас ходит за мной везде" -- простодушно пояснил Макс.

Судя по обилию девушек с грустными глазами, которые ещё не раз появлялись в нашей орбите, целок Макс успел наломать много. По этой же причине он не вылезал из разборок. Слово "разборки" тогда ещё не вполне вошло в наш язык в нынешнем значении, но разбирались с ним пацаны с четвертого, двенадцатого и шестого микражей. А также отцы одноклассниц.

Что я думал тогда обо всем этом, казался ли Макс мне, так сказать, героем или подонком? Совсем не могу реконструировать. Я играл в школьном "Что? Где? Когда?", много читал, рисовал со школьными друзьями уточненные карты Средиземья и прочих параллельных вселенных. Но всё это было чем-то вроде литературы, а Макс казался таким живым. Иногда он даже казался мне ожившим античным героем, таким красивым и холодным, по ту сторону доброго и плохого.

Он избегал, пару раз увидев, моих хорошо воспитанных одноклассников. В общем-то, он был (и остается, наверное) одиночкой. И это странно, что мы по-своему подружились. Длинными, через все Левобережье, прогулками, я перессказывал ему брюсовского "Огненного Ангела", а он, в свою очередь, делился со мной все новыми подробностями своей половой жизни. Но, конечно, Макс говорил не только о ебле. Именно у него я переписал первую кассету Виктора Цоя. Группа "Кино" повлияла на формирование моего стиля куда сильнее символистской поэзии. То есть, я надеюсь, что повлияла.

В самом начале дружбы, мы, естественно, определились, что я ещё не ебался, а только дрочу. Макс признавал, что это нормально, и не отрицал, что и сам временами, когда яйца болят, практикует подобное. "Ну а мацал хотя бы кого-нибудь?" -- спросил он меня на трибуне манежа во время каких-то соревнований по выездке. Мы и без того сидели очень тесно. "Я с пацанами" -- нашел в себе смелость признаться я -- и с вызовом посмотрел Максу в глаза. Он, казалось, растерялся -- "И тебе нравится... мацать пацанов?" Тут я неожиданно для себя самого проявил ещё большую наглость. Я стал его трогать и гладить -- плечи, руки, спину, бедра. Макс не мешал. Больше того, он сам потянулся рукой к моему паху. По организму бегали сладкие мурашки, что-то мучительно напрягалось, а что-то таяло и расслаблялось. (Я знаю, мне противопоказано писать эротические сцены.) Но здесь нас могли увидеть. Непослушным голосом я спросил Макса, не поедет ли он вечером ко мне, сегодня родители уехали на дачу. Он не был против.

Перед отъездом я спрашивал, можно ли будет дать попробовать друзьям то самое вино. "Чуть-чуть, и не увлекайтесь", -- заговорщески сказала мама. Тем самым формальное разрешение было получено. Мы с Максом наспех пожарили яичницу -- спорт и голод сначала вытеснили мысли о плотском -- и разлили к ней югославское.

После первого бокала мы закурили, что, к слову, являлось дома абсолютным табу. После второго, кажется, стали стряхивать пепел рыбкам в аквариум. А дальше я ничего, практически ничего не помню. И это невероятно обидно.

Проснулся я в обеденное, полагаю, время с абсолютно ясной и пустой головой. Один. Отмечу ряд странностей: а) в родительской постели; б) голым, хотя прежде я всегда спал в трусах или трусах-майке; в) на столе красовались остатки ужина, бокал с плавающими окурками и пустая пятилитровая бутылка в плетеной корзинке с очень красивой пробкой; г) вставая, я запнулся о стоящую почему-то на полу бутылку подсолнечного масла.

Сознание обнаруживало два проблеска. Во-первых, мне казалось, что мы с Максом принимали душ и залили санузел. На полу действительно валялись мокрые полотенца. И, во-вторых, безотносительно к чему-либо, -- визуального образа проблеск тоже не содержит -- я вроде бы говорил Максу -- "Какой у тебя большой член", а он отвечал "Да и твой немаленький".

Досада из-за того, что я не могу точно восстановить произошедшее ночью, пришла после. Куда серьезнее в этот момент казалось обстоятельство, что вот-вот могут появится родители. По квартире раскиданы окурки. И драгоценное вино, вывезенное отцом из Югославии по заминированному мосту, выпито.

Тут зазвонил телефон. Макс интересовался, не болит ли у меня голова. "Ну, знаешь, это... ну ты даёшь..." -- сбивчиво продолжил он, но больше никакой ценной информации я не мог из него выудить.

К приходу родителей я успел преодолеть разгром. Я честно указал на пустую бутылку в плетеной корзинке. Мама всплеснула руками... почти пять литров? "Сколько же пришлось на человека?" -- спросила она. И сама же, не дожидаясь ответа, принялась перечислять моих близких друзей... Лёша, Дима, Пашечка... "Вы выпили его вчетвером??!"

И тут я в первый и последний раз в жизни так нагло соврал родителям: "Мам, нас было шестеро, ещё Саша и Рустам..."

Мама сказала, что это всё равно плохо, но сразу успокоилась. Папа посмотрел вопросительно, типа, вырос пацан, но совсем ничего не сказал.

***
Собственно, это всё. Недавно дома у родителей появился интернет. Дорогие мама и папа, примите, если дочитаете до этого места, моё запоздалое раскаяние. За то, что я соврал про вино. И не сказал про подсолнечное масло. На нём в тот вечер жарили карасей. (Но я, честно, не уверен, что смог им воспользоваться.) Вы замечательные, добрые и терпеливые. Вы любите меня таким, какой я есть.

А что касается Макса, то он с тех пор избегал меня. На ипподром стал демонстративно таскать (и тискать) какую-то крашеную малолетку. А потом перестал ходить на занятия. Так мы никогда и не поговорили. Я переживал, ну конечно. Иногда гордился. Если бы память не отрубило, наверняка написал бы рассказ "Совращение натурала". Но, наверное, эта физическая реакция с памятью неспроста: вместо этого пишу о маме и семейных ценностях. А как-нибудь ещё напишу, как стал разрядником по конному спорту.




уважаемый А. Дитцель. Очень любим Ваши исторические очерки. Читаем всей семьей. Пишите еще!

дорогие Невские, шлите побольше чернил, а я в долгу не останусь

не знаю, как комментировать :) офигительно интересно

спасибо Николай

вот кстати шарлатанский тест: 100% гетеросексуальные мужчины не боятся ни в какой форме геев, даже комментировать их в ЖЖ:)

сквозняк дует
"Духовку" Харитонова напомнило, Цоя и "Долгие проводы"

ты очень хорошо пишешь

дикие, однако, времена.. Вино, растительное масло..

а с вином разве что-то изменилось?:)

(Deleted comment)
в этой истории тебя вроде бы не было :) но бритва звучит интригующе-устрашающе...

очень увлекательный эпос и классно написано

Удачная в середине ирония про эротические сцены.

50% времени я работал над этим предложением

это прекрасно
в смысле, подрочила от стиля и сюжета

это всегда таакие трогательные истории..
ты тоже оказывается сибиряк)))

это даже не "оказывается", это в профайле стоит ))

с вином всегда так - выпиваешь на полбутылки больше нужного и голова начинает жить своей отдельной жизнью; правда в отличие от отличного рассказа она-то и запоминает то что лучше б ей не помнить... Например, смуглый плоский живот в красных горячих каплях - когда у меня в самый-самый момент - хорошо, что не в первый раз:) -- носом пошла кровь

А Огненный ангел право же стоит Кина, пусть и в холодном высшем смысле. Вне музыки рок-поэзия все-таки не живет, по моему? Или нет?

сам не знаю, почти ради красного словца получилось; разумеется, и за огненным ангелом, и за звездой по имени солнце проглядывает один и тот же метафизический опыт, зафиксированный с поправкой на эпоху, воспитание, выразительные инструменты :) Вообще, я в Цое в свое время узнал Рупрехта -- как Рената в Генрихе Мадиэля.

и все-таки "первый раз"...

в смысле, первая ложь?:)

Теперь у меня такое ощущение, что у каждого найдётся такая история :)

неужели у каждого было югославское вино и разряд по конному спорту? )

замечательная история!
Еще одна "Песня невинности - она же опыта"

вышли мы все из народа!

Редкий случай, когда дочитал ЖЖ-историю до конца.
Очень понравился эдакий запоздалый реверанс перед родителями.

эх, не везло вам с жж-историями :)